Миф о «феодальной России»
Когда речь заходит о землевладении в Российской империи, в общественное сознание прочно въелась картина, сформированная большевистской пропагандой: страна помещиков, где крестьяне ютятся на крошечных наделах, а вся земля принадлежит узкой прослойке дворянства и царскому двору. Крепостное право при этом подается как вечная норма, хотя отменили его еще в 1861 году.
Данные земской статистики и работы аграрников начала XX века рисуют иную картину.
После освобождения крестьян в 1861 году бывшие крепостные получили около половины земли, которую они обрабатывали до реформы. Это был только первый этап. В последующие десятилетия государство через Земельный банк предоставлял крестьянам ссуды на исключительно выгодных условиях. Крестьяне покупали землю — главным образом у помещиков, которые постепенно выходили из сельскохозяйственного оборота.
К 1905 году, согласно «Статистическому справочнику по аграрному вопросу» (под редакцией Н.П. Огановского и А.В. Чаянова), крестьяне владели общинно или единолично 61,8% всей состоящей в частном владении земли в России. Это уже не похоже на страну, где вся земля сосредоточена в руках «ничтожной группы зажиточного дворянства».
Революция 1905 года ускорила процесс. Дворяне-землевладельцы уходили из деревень, продавая наделы. К 1916 году, в канун новой революции, у помещиков осталось всего 40 млн десятин земли, причем значительная часть этого массива приходилась на леса, а не на пашню. Крестьяне же европейской части России владели 90% пахотной земли. В Сибири, где помещиков никогда не было, этот показатель составлял 100%.
Тот же справочник фиксирует: «по составу землевладения Россия уже в 1905 г. была совершенно крестьянской страной (в большей степени, чем какая-либо из европейских стран)».
Для сравнения: в Англии в 1873 году четыре пятых всех сельскохозяйственных угодий принадлежали менее чем 7 тысячам человек. В 1895 году лишь 14% обрабатываемой земли Великобритании возделывалось непосредственными владельцами. Остальное — аренда. В Ирландии, Испании, Италии, которым «посчастливилось» не пройти через революционные преобразования, структура землевладения была столь же поляризованной. Крупные латифундии и безземельные батраки — норма для Западной Европы.
Россия в этом ряду стояла особняком. Латифундии существовали только в приграничных областях — регионах, отвоеванных у Польши и Швеции, где сложилась иная система земельных отношений. На основной же территории империи доминировало крестьянское хозяйство. К 1916 году крестьяне европейской России владели не только 90% пашни, но и 94% поголовья скота.
Советская историография предпочла этот факт не замечать. Миф о «феодальной России», где крестьянин — батрак при богатом хозяине, оказался слишком удобным для обоснования коллективизации и раскулачивания.
