Нужно ли продолжать наводнять Россию мигрантами?
В волну дискуссий о миграционной политике внёс свою нотку один из идеологов красного извода евразийства, философ Рустем Вахитов статьёй «Национализм с пробританским душком».
В итоге он полностью поддержал дискурс депутата Госдумы РФ Олега Матвейчива, обвиняющего русских националистов Егора Холмогорова и Романа Антоновского, равно как и движения вроде «Русской общины» и «Северного человека», борющихся с этнопреступностью, в работе (пусть несознательной) на врага, пытающегося разжигать в России ксенофобию и этнические конфликты.
«Если русские националисты нагнетают ненависть по отношению к узбекам и таджикам, то узбекские и таджикские националисты, выдергивая из Рунета провокационные посты русских националистов, разжигают ненависть к русским среди миллионов узбеков и таджиков.А это серьезно ухудшает положение тех небольших диаспор русских, еще остающихся в странах Центральной Азии. И кроме того, повышает градус русофобии среди мигрантов внутри России и делает среду этих мигрантов еще больше удобной для проповедей разного рода экстремистских учений… К чему это приводит, мы видели на примере трагедии в «Крокусе»… <…> Истеричные призывы националистов собирают миллионы лайков. А местные власти, да и чиновники рангом повыше, желая потрафить антимигрантским настроениям населения, вводят разного рода запреты…»,- пишет Вахитов.
Рустем Вахитов при этом не предлагает в статье почти ничего конструктивного, потому что умолкшие по поводу этнических преступлений телеграм-каналы и СМИ, оставят проблемы в том же состояниии.
А проблемы эти замалчивать нельзя, хотя Вахитов пытается их отрицать, приводя статистику, по которой этнопреступность не представляет совсем никакой угрозы.. Но, собственно, даже официальная статистика, озвучиваемая председателем СК РФ Александром Бастрыкиным, говорит об обратном: мигранты совершают на треть больше тяжких и особо тяжких преступлений.
Дело ведь не в том, что таджики и узбеки как люди хуже других национальностей.Нужно исходить как минимум из социологических законов, которые говорят о следующем: базовое общество может интегрировать не более 10% приезжих в поколение, то есть в 25 лет, а полноценно ассимилировать в три раза меньше.
Особенно трудно процесс ассимиляции происходит с представителями других религиозных сред и отличных культур. Если же количество приезжих превышает 10% в 25 лет (если распределить эту сумму на 25 лет, то это не более 0,4% в год).Впрочем, сегодня вместо научной аргументации можно прибегнуть к наглядной: в Европе мигранты-мусульмане и негры не просто создали анклавы, но при полном попустительстве власти нередко прибегают к террору и запугиванию коренного населения, а также стремятся преобразовать, подмять под себя культуру коренного населения, сделав его изгоем в собственной стране.
Впрочем, и в России сегодня достаточно примеров действий этнических банд.Отдельный вопрос состоит в том, кто едет в Россию сегодня. Зачастую это люди, не состоявшиеся на своей родине и уже имеющие за спиной преступления.Однако попробуем найти здоровое зерно в том, от чего нас пытается предупредить Рустем Вахитов. Из его идеологических убеждений можно предположить, что он исходит в своей критике националистов из того, о чём писал Н.С. Трубецкой ещё в 1927 году.
«Чрезмерное повышение русского национального самолюбия способно восстановить против русского народа все прочие народы в государстве, т.е. обособить русский народ от других.
Если прежде даже крайнее русское национальное самолюбие было фактором, на который государство могло опираться, то теперь это же самолюбие, повысившись до известного предела, может оказаться фактором антигосударственным, не созидающим, а разлагающим государственное единство.При теперешней роли русского народа в государстве крайний русский национализм может привести к русскому сепаратизму, что прежде было бы немыслимо.Крайний националист, желающий во что бы то ни стало, чтобы русский народ был единственным хозяином у себя в государстве и чтобы самое это государство принадлежало на правах полной и нераздельной собственности одному русскому народу, – такой националист при современных условиях должен примириться с тем, чтобы от его «России» отпали все «окраины», т.е. чтобы границы этой «России» совпали приблизительно с границами сплошного великорусского населения в пределах доуральской России: только в таких суженных географических пределах эта радикально-националистическая мечта и осуществима.
Таким образом, в настоящее время крайний русский националист оказывается с государственной точки зрения сепаратистом и самостийником – совершенно таким же, как всякие украинские, грузинские, азербайджанские и т.д. националисты-сепаратисты».
Однако, по Н.С. Трубецкому, это вовсе не отрицает того, что каждый народ должен быть в определённой мере националистом, то есть осознавать свою принадлежность к конкретному народу и культуре.
Просто этот национализм должен быть дополнен общеевразийским национализмом – осознанием принадлежности к «евразийской нации», а сегодня будет лучше сказать, к евразийской цивилизации.
Более того, если русские, отрешившись от собственного эгоцентризма, будут действовать в предложенном духе, ограничивая своё самолюбие, то и здесь они должны будут заняться ограничением миграции (даже из интересов самих таджиков и узбеков как народов).
Едва ли мигрант, приехавший в Россию на заработки в такси или на стройке, приносит большую ценность своему народу. В конце концов, он утрачивает связь и со своей родиной и культурой и не приживается в должной мере и в России, становясь открытым всем деструктивным ветрам манкуртом (а если не он, то его потомок). Именно поэтому мигранты и становятся питательной средой для террористических идеологий и создания биодронов.
Известно, что большинство мигрантов отсылают часть зарабатываемых средств своим семьям на родину, тем самым поддерживая свои экономики. И ограничения миграции могут плохо повлиять отношения с Таджикистаном и Узбекистаном.
Однако этот отток экономики не выглядит рационально.
Нужно не завозить к себе таджиков и узбеков, а идти самим в Узбекистан и Таджикистан со своими производствами и экономическими проектами.
Вместо строительства пустых городов в Сибири (как предлагал некогда С. Шойгу) – лучше построить российские заводы в Узбекистане и Таджикистане.
А потом, может, и будет зачем строить города в Сибири, когда новые проекты породят новый спрос и строительство новых производств сделает целесообразным прилив новых сил и, может, даже создание новых городов.
Для этого, правда, нужно менять наше экономическое мышление и ориентироваться на долгосрочную перспективу и экономическую модель, развивающую предложение.
