Николай Казагранди
Снова листаем забытые страницы истории Бурятии, на сей раз вновь обратившись к Гражданской войне. Как известно, историю пишут победители, и советская власть постаралась предать забвению имена своих врагов. Один из них – полковник Николай Казагранди, белогвардейский военачальник и сподвижник легендарного барона Унгерна.
Что о нём известно?
Николай Николаевеич Казагранди родился 28 октября 1886 года на
территории Забайкальской области, к которой в то время относилась территория Бурятии. Он происходил из семьи итальянского инженера, приехавшего строить железнодорожные тоннели (вот такие мигранты России всегда были нужны).
Относительно города, где родился будущий
белогвардейский командир, источники расходятся: одни указывают Верхнеудинск, другие – Кяхту-Троицкосавск (так или иначе – территория будущей Бурятии). Расходятся сведения и относительно его образования: одни называют Троицкосавское реальное училище, и затем военное образование, другие – Владивостокскую и Томскую гимназии, и после юридический факультет
Казанского университета.
На Первую Мировую войну Казагранди отправился добровольцем, в 1916 году.
Здесь источники сходятся, что он служил в инженерных войска в чине поручика, воевал в составе Ревельского батальона смерти при обороне Моонзунда. После двух переворотов 1917 года, вызвавших развал армии, решил возвращаться домой, но до Бурятии не доехал, примкнув к антибольшевистскому восстанию в Сибири.
Тяжело переживая Брестский мир, Казагранди в Омске вступил в ряды подпольного объединения офицеров, и вскоре организовал из них Первый
Омский партизанский отряд, который в 1918 году воевал под Тобольском и Тюменью в составе 6-го Степного стрелкового полка. В дальнейшем выросший в численности отряд был переименован в 16-й Ишимский стрелковый полк, успешно отбивший у красных Верхотурье и Турьинские рудники.
«...был несомненно, офицером исключительного мужества и боевой доблести, обладающим к тому же и свойствами хорошего организатора в обстановке Гражданской войны. Никогда не унывающий, весьма энергичный и дисциплинированный, он, пользуясь любовью и преданностью своих подчиненных, умел прививать им эти личные свои свойства.
Отряд Казагранди, благодаря неустанным заботам своего командира, редко испытывал материальные затруднения и, следуя его примеру, доблестно и всегда успешно выполнял ставимые ему боевые задачи.. Имя Казагранди, как офицера и начальника, связанное со многими блестящими и лихими делами белых, приобрело в Сибири и в Приуралье широкую и вполне заслуженную большую и добрую известность», - вспоминал о нём белогвардеец Б. Филимонов.
С октября 1918 года Казагранди был назначен командиром Боевой колонны, включавшей 16-й Ишимский полк, 19-й Петропавловский полк и ряд других подразделений. Это формирование успешно громило красных в Верхотурском уезде, взяв под тысячу пленных и захватив два бронепоезда. Позже колонна участвовала во взятии Перми. С 1919 года Казагранди получил звание полковника, и некоторое время командовал 18-й Сибирской стрелковой дивизией.
После падения фронта Колчака участвовал в Великом Сибирском ледяном походе. В 1920 году во время боя на реке Лена попал в плен и был отправлен на лесоповал под Балаганском. Оттуда сбежал, сколотил партизанский отряд из офицеров и некоторое время воевал с красными на юго-востоке от Иркутска, откуда в итоге пришлось отступить к озеру Хубсугул и дальше в Монголию.
Перезимовав в верховьях Эгийн-Гола и Селенги, отряд некоторое время отряд действовал в районе посёлка Ван-Курен и близ высокогорного озера Косогол.
«Он пробрался в п. Хытхыл, расположенный на южном берегу оз. Хубсугул, и здесьобосновался на заимке ветеринарного врача Гея. В начале ноября месяца 1920 г. Казагранди сорганизовал офицеров, проживавших в Хытхыле, снабдился за счет местного отделения Центросоюза, а затем уехал оттуда со своими людьми на пароходе в местечко Ханга (у северной оконечности озера, в 120 верстах от Хытхыла), где в то время стоял бело-партизанский отряд полковника Плевако, составленный из казаков-иркутян. После неизбежной в подобных случаях борьбы за командование отрядом, полковник Казагранди одержал верх над полковником Плевако и объединил обе группы», — писал в мемуарах сподвижник Унгерна, белоэмигрант Николай Князев.
Собрав достаточно большие силы из иркутских и забайкальских казаков, полковник совершил несколько набегов на приграничные поселки. Стоит отметить, обосновавшись в Монголии, Казагранди тем самым как бы вторгся в вотчину легендарного барона Унгерна. Ввиду этого, чтоб избежать конфликта, его отряд признал главенство «самодержца пустыни» и стал частью его Азиатской дивизии, впрочем, сохранив большую степень самостоятельности. Можно отметить, это проявлялось и в экстравагантности облика полковника.
«Его щегольская внешность — нарядный шелковый тарлык, надетый поверх парадной курмы, и малиновые шаровары, заправленные в лакированные гусарские сапожки, подчеркнуто выделялись на суровом фоне унгерновских полков», — вспоминал Князев.
Стремление остаться независимой политической фигурой в дальнейшем дорого обошлось Казагранди. Но не будем забегать вперёд. В 1921 году его отряд принял участие в знаменитом рейде Унгерна на захваченное большевиками Забайкалье.
Авантюрный план, утверждённый приказом No15 от 21 мая 1921 года, предполагал «поджечь» Сибирь серией антибольшевистских восстаний, для чего барон разделил свои и так не очень большие войска на несколько колонн, атаковавших в разных направлениях (думаем, рациональнее было бы максимально сконцентрировать все силы).
Итог похода известен, впрочем, отряды Унгерна сумели одержать ряд побед перед существенно превосходившими силами красных.
Что касается Казагранди, его отряд – около 500 человек, с двумя пушками и четырьмя пулемётам – должен был выступить от озера Хубсугул, и идти на Иркутск через Тункинскую долину. Но попытка захвата поселка Шара-Азаргинский и другие бои окончились неудачей, и отряд отступил в Монголию.
Начальник штаба Унгерна Михаил Торновский считал, что Казагранди так поступил, видя подавляющее превосходство красных и отсутствие у населения готовности к бунту. Но Князев обвинял полковника в умышленном срыве задачи на своём выполнении из нежелания потерь. Так или иначе, но барон был разгневан провалом.
А когда отряд Казагранди начал отход вглубь Монголии с явным намерением отделиться от Азиатской дивизии, Унгерн отправил за ним
сотника Сухарева со строгим приказом казнить Казагранди, а его отряд вернуть. Сотник выполнил приказ, и Казагранди расстрелян (по другой версии – забит палками насмерть). Но Сухарев не вернулся к Унгерну, а вместо этого сам возглавил отряд и какое-то время самостоятельно воевал против красных.
Известный историк Бурятии Алексей Михалёв не исключает, что причиной расправы над Казагранди были не только политические или дисциплинарные мотивы, но и то, что полковник мог припрятать значительную часть средств из разоренных Унгерном купеческих факторий, и барон имел виды на эти деньги.
Так или иначе, но Казагранди, выжив во множестве схваток с ненавистными большевиками, встретил смерть от собственных соратников по Белому движению.
«Удивляет во всей истории то, что безусловно храбрый и решительный в прошлом боец Казагранди позволил себя легко, без борьбы арестовать, отлично сознавая, что вслед за арестом обязательно и быстро последует смерть. Но таково уж свойство настоящего большого террора, что он прежде всего парализует желание бороться за свою жизнь, а затем — даже и за честь», - вспоминал Николай Князев.
Что же можно видеть?
Во-первых, удивительно, что в Бурятии столь яркую фигуру Гражданской войны обходят молчанием. Хотя историкам следовало бы заняться им более пристально, и постараться устранить разночтения в биографических описаниях. Впрочем, в Бурятии уже издавна сложилась негласная традиция изучать и популяризировать различных деятелей, скажем так, по очень узким критериям.
Второе: полковник Казагранди – личность достаточно интересная и заслуживает, чтоб о нём хотя бы просто знали, что он был. Советская власть и современные её сторонники клеймили Белое движение как злодеев, которых надо ненавидеть и презирать.
Но можно ли назвать Казагранди злодеем?
Человек в годы войны пошёл защищать страну от врага, а когда власть в ней после переворота захватили узурпаторы, не смирился с этим, и также с оружием в руках пошёл отстаивать свои права и свободы.
Те, кто осуждает белых – просто представьте, что в России вдруг захватят власть те же ваххабиты, как в Сирии, и начнут геноцид целых социальных страт. Что должен делать гражданин в такой ситуации? Даже не ради идеи, а просто, чтоб спасти себя и близких? Можно не разделять устремления белых, но видеть в них только зло – как минимум, неправильно.
К слову, в Улан-Удэ есть улица, названная в честь «отмороженного» профессионального террориста Каландаришвили. Но о Казагранди, всего лишь боровшимся с властью узурпаторов, в Бурятии знают лишь любители истории Гражданской войны в Забайкалье. В России увековечены имена тех, кто сейчас был бы осуждён как экстремист и террорист, но прокляты имена тех, кто им противостоял.
И, в третьих, по традиции, заметим, что жизнь Казагранди – богатый материал для художественно-исторического сериала или романа, да ещё с элементами «даурской готики». История батальных сцен и авантюрных перипетий на фоне реальных исторических событий, и с трагическим концом.
Надеемся, творческие деятели однажды займутся этим. Казагранди может стать очень интересным персонажем в истории Русского Востока. Можно также отметить, у Казагранди остались потомки, с его внуком общался известный писатель Леонид Юзефович.
А в заключение ещё раз скажем, что в Бурятии пора порвать со старым подходом к популяризации истории, тянущимся ещё со времён СССР, и смотреть более широко. Ведь в истории региона так много интересных ярких фигур, связанных с грандиозными событиями.
