Соратник барона Унгерна, генерал-майор Борис Резухин
Мы давно не писали о деятелях Белого движения в Забайкалье. Между тем, приближается годовщина вторжения барона Унгерна в Дальневосточную Республику (по сути, часть РСФСР, лишь де-юре значившаяся отдельным государством). Про самого легендарного барона написано в общем-то немало, вплоть до того, что за границей о нём рисуют популярные комиксы. Мы же попробуем поговорить о его соратниках, таких, как его заместитель генерал-майор Борис Резухин.
Биографические сведения о нём довольно скудны. Предполагаемая дата рождения – 6 марта 1888 года, отец – штабс-капитан. Окончил Ярославский кадетский корпус, и с 15 июня 1905 года значился нижним чином, в 1907 году окончил Елесаветградское кавалерийское училище, и был направлен в Забайкальское казачье войско. Службу начал в 1-м Аргунском полку в звании хорунжего. С 5 октября 1911 года служил сотником в 1-м Верхнеудинском полку, с 16 июля 1915 года – уже будучи участником Первой Мировой. Отметим, в книге белоэмигранта генерал-майора Ивана Шильникова «1-я Забайкальская казачья дивизия в Великой европейской войне 1914-1918 г.» упоминается есаул Резухин, командовавший партизанским отрядом 1-го Верхнеудинского казачьего полка, участник боёв под Луцком после неудавшейся немецкой газовой атаки. Но нельзя быть уверенным, что речь именно о будущем сподвижнике Унгерна.
За воинскую доблесть в Первую Мировую Резухин был награждён орденами Святого Станислава 2-й и 3-й степени, с мечами и бантом, орденами Святой Анны 2-й, 3-й и 4-й степеней. Вернувшись с войны, вновь оказался в Забайкалье, видимо, в связи с местом службы В Гражданскую войну примкнул к войскам атамана Семёнова, и там оказался в Азиатской дивизии барона Унгерна, с которым дружил ещё до войны, во время совместной службы в Кобдо в Монголии. Ходит история, что они познакомились в 1913 году, когда барон прибыл к месту прохождения службы. Унгерн с дороги был в неопрятном виде, и Резухин одолжил ему бритву и комплект чистого обмундирования, чтоб тот мог привести себя в порядок и предстать перед начальством.
В Азиатской дивизии Унгерна Резухин принял командование Татарским полком и 2-й кавалерийской бригадой, также стал ближайшим помощником и заместителем барона. Будучи сдержанным и рассудительным, Резухин как бы уравновешивал буйный характер барона, склонного к импульсивным поступкам и безумным авантюрам.
Разумеется, он участвовал в знаменитых рейдах барона на Ургу – столицу Монголии, из которой Унгерн хотел выбить китайцев, чтоб приступить к строительству новой империи Чингисхана. Напомним, барон с юных лет восхищался Востоком, видя в нём очищающее начало (не исключено, что ещё в детстве на него мог повлиять известный ориенталист Ухтомский). Он мечтал создать новую державу, которая охватит Россию и территории Азии, духовной основой должен был стать буддизм.
Первый рейд на Ургу в конце октября 1920 года кончился неудачно из-за просчётов барона. Азиатская дивизия отступила на перегруппировку к реке Барун-Тэрэлдж в 40 км от столицы Монголии. Но уже в 1 февраля 1921 года Унгерн предпринял новую атаку, и на её острие было пять сотен под командованием Резухина. В течение дня ему удалось выбить китайский батальон из сёл Верхний и Нижний Мачадан, а тем временем разведгруппа прапорщика Тубанова сумела похитить из китайского плена в Урге Богдо-гэгэна – монарха-священнослужителя, законного правителя Монголии, считавшегося живым святым. Эта дерзкая акция имела важное моральное значение, уронив боевой дух китайского гранизона, и воодушевив бойцов Унгерна.
А в ночь 3 февраля Азиатская дивизия предприняла решительный штурм, увенчавшийся успехом. Резухин в одном из боёв был ранен в руку. Вскоре он получил ранение снова – когда Унгерн атаковал крупный китайский отряд, направленный, чтоб отбить Ургу. Далее были бои против китайских гарнизонов в Чойрыне и Замын-Уудэ, разгром крупной группы китайских войск в местности Талын-Улан-Хад. Там Резухин во главе восьми сотен казаков успешно атаковал отряд в несколько тысяч китайцев.
В итоге барон Унгерн освободил Монголию от китайской оккупации и вернул ей законного правителя. За этот подвиг он получил от Богдо-гэгэна титул хана, а Резухин – титул цин-вана, или князя первой степени.
После этого Унгерн обратил взор на север, намереваясь приступить к новому этапу своего грандиозного плана – освобождению России от большевизма. Согласно знаменитому приказу №15, наступление на территорию Дальневосточной республики (де-юре независимого государства, но фактически – части Советской России) предполагалось вести сразу по пяти расходящимся направлениям. Барон во главе самой мощной группировки планировал через Троицкосавск (Кяхту) атаковать Верхнеудинск (Улан-Удэ), Резухин во главе своей бригады, насчитывавшей около 1500 штыков, должен был двигаться параллельно, через Мысовск на Татаурово, уничтожая железнодорожную инфраструктуру – мосты и тоннели. Главной же целью Резухина было взорвать Татауровский мост через Селенгу.
Также на иркутском направлении должен был атаковать отряд полковника Казагранди, на урянхайском – атамана Казанцева, и на иртышском – есаула Кайгородова. Сложно понять, зачем барон раздробил свои и без того невеликие силы. Судя по всему, он был уверен, что появление белых вызовет немедленное восстание против большевиков.
Бригада Резухина, согласно мемуарам Н.Н. Князева, включала 1200 кавалеристов 2-го и 3-го конных полков, батарею из четырёх пушек при 60 бойцах, пулемётную команду в 80 солдат при 10 пулемётах и 120 всадников монгольского дивизиона. Также Князев упоминает про японскую роту в 60 штыков, но, как считает известный бурятский историк Алексей Михалёв, это явно поздний вымысел автора, продиктованный политическими резонами. Выступлению бригады Резухина предшествовал буддийский молебен в дацане города Ван-Хурэ.
Первые вылазки через границу ДВР на территории современного Джидинского района Бурятии бригада Резухина предприняла с 25 апреля, громя малочисленные отряды Красной армии. А 1 июня начался решительный рейд в направлении станицы Желтуринской, где пришлось штурмовать укреплённые позиции красных, с траншеями и проволочным заграждением. К ним на помощь пришёл 35-й кавалерийский полк под командованием будущего маршала Победы Константина Рокоссовского. Завязалась конная рубка, Рокоссовский был серьёзно ранен, получив пулю в ногу. Не исключено, в том бою ему пришлось встретиться с Резухиным лицом к лицу, а то и рубиться на шашках.
После этого боя Резухин решил, что продолжать штурм нецелесообразно, и с наступлением темноты отвёл бригаду южнее, прихватив трофеи и пленных. Следующие бои были у станицы Боссий, деревень Старый и Новый Энхор, Билютай. Удалось захватить оружие и большое количество пленных, причём те тут же вступили в ряды бригады. В какой-то момент намеченный путь на Гусиное Озеро, на Мысовую, на Татаурово и далее на Верхнеудинск был открыт. Но возникла угроза окружения превосходящими силами красных, кроме того, не было связи с отрядом Унгерна. В итоге Резухин не решился продолжать действовать по намеченному плану и отступил в Монголию.
«Когда части генерала Резухина вытянулись уже из станицы и поползли по довольно крутому подъему, отчетливо обрисовались две колонны пехоты и какая-то конная часть, старательно пылившая в 5–6 верстах к западу от Цаган-Усунской. Подходил 235–й советский полк, к нашему счастью, опоздавший часа на два. Ура! Дорога в Монголию свободна! Бригада так ловко выскочила из капкана, что волна животной радости, заливавшая сердце, вытеснила все заботы, тревоги и волнения последних дней», - пишет Николай Князев.
Подводя итог – рейд Резухина кончился провалом – не удалось ни разрушить Татауровский мост, ни сподвигнуть сельских жителей на восстание. По воспоминаниям участников рейда, сыграло роль плохая пропагандистская работа. Бойцы дивизии на вопросы станичников отвечали в лучшем случае «Мы воюем против Советской власти и социализма!», а то и чем-то вроде «Мы привыкли воевать» или «После германской и гражданской войн мы взяли “разгон” и вот теперь не можем остановиться».
Вскоре в Монголию вернулись и основные силы Азиатской дивизии, во главе с Унгерном, потерпевшие поражение под Кяхтой. Бригада Резухина соединилась с ними, после чего неугомонный барон решил немедленно начать новый рейд в ДВР. Направлением атаки стал Новоселенгинск, перед этим был бой у Ново-Дмитриевки, где удалось взять укреплённые позиции. Потом было крупное сражение близ Тамчинского дацана у Гусиного озера, кончившееся победой, сейчас в этом месте казаки установили мемориальный знак.
Остановившись в семи верстах от Новоселенгинска, Унгерн направил туда Резухина с приказом уничтожить все средства переправы. Красные эвакуировались из Новоселенгинска на правый берег Селенги, но обстреляли отряд генерала с большой дистанции. 2 августа Азиатская дивизия встала лагерем в Загустае. Хотя путь на Верхнеудинск был открыт, барон оценил соотношение сил, которое было очень не в пользу его дивизии, также понял, что идея «поджечь Сибирь» провалилась. После чего Унгерн принял решение возвращаться в Монголию.
На обратном пути 4 августа у Ново-Дмитриевки дивизия была атакована красными, применившими бронеавтомобили. Дивизия понесла серьёзные потери. Участники похода вспоминают, что барон застал Резухина спящим у костра и в ярости начал бить палкой-ташуром, а тот вскочил по стойке смирно с рукой у козырька. Офицеры Азиатской дивизии, уже тогда задумавшиеся о бунте против безумного барона, решили, что Резухин слишком ему верен, и должен будет разделить его судьбу.
Дивизия Унгерна с боями отступила в Монголию, но череда поражений сильно её деморализовала. Сам же Резухин, по воспоминаниям Князева, однажды сказал: «Будь я проклят, если когда-нибудь и что-нибудь сделаю для них (казаков и крестьян). Я искренно хотел помочь им сбросить большевиков, но — раз они не поддержали нас — пусть сами и разделываются с большевиками». После чего добавил: «Эх, хотя бы месяц пожить под крышей… А сейчас принять ванну и улечься в мягкую постель с чистым бельем».
Что касается знаменитого мятежа, он случился 17 августа, когда бригада Резухина остановилась лагерем у Эгийн-Гола. Его возглавили заслуженные унгерновские офицеры – Кастерин, Хоботов, Парыгин и Слюс.
«Всем нам, господа, жаль Резухина, но что же делать?.. Если он останется в живых, разве мы можем поручиться, что он согласится на наше требование вести нас на Дальний Восток? Если он не расстреляет нас теперь, то, вероятно, уничтожит при первой же возможности. Поэтому пусть умрет один Резухин, чем погибнут многие», - заявил полковник Кастерин на собрании заговорщиков.
Описания дальнейшего разнятся. Адъютант Унгерна есаул Макеев в мемуарах писал, что заговорщики, придя в палатку генерала, предложили ему оставить барона и возглавить их. Но, получив категорический отказ, выстрелили ему в грудь. По воспоминаниям Князева и Торновского, Резухин пытался убежать, и даже отстреливался, но потом сел на пень, ожидая своей участи, бунтовщики обступили его, и один из них из-за чужих спин выстрелил ему в голову. Похоронили генерала на том же месте, где он встретил смерть – в возрасте не более 36 лет, как писал поручик Князев.
Через день мятеж вспыхнул и в войсках, оставшихся под командованием Унгерна. «Чёрный барон», «самодержец пустыни» был схвачен монголами, которыми он столь восхищался, и связанный брошен в степи – чтоб достаться красным партизанам. Так завершилась эпопея самой эксцентричной фигуры Белого движения.
Вернёмся к Резухину. Чтоб лучше понять его личность, приведём воспоминания о нём окружающих.
«Маленького роста, рыжеватый блондин, с рыжими пушистыми усами, ясным, настойчивым взглядом — он располагал людей к себе. Крепкий духом и телом. По натуре был замкнутым человеком, хотя в общежитии веселый, доступный. Любил веселую компанию, послушать анекдоты, песни и поухаживать за женщинами, но в отношении последних был робким и, кажется, не имел постоянных любовниц. Всегда чисто, даже щеголевато одетый, любил комфорт, вкусно поесть и выпить, но пьяным не напивался. Кейф за рюмкой ликера и кофе и приятная беседа доставляли ему истинное удовольствие. Мало говорил. Службу всегда нес исправно. Прекрасный наездник. Он был типичным кавалерийским офицером хорошего, старого кавалерийского полка и не подходил к казачьей среде. Как истый кавалерист — воин, в его жизни деньги и сама жизнь не имели довлеющей ценности», - описывает его начальник штаба Унгерна Михаил Торновский (к слову, автор исторического труда «От господина Великого Новгорода до Великого океана»).
Писатель Фердинанд Осседовский оставил не столь позитивные описания:
«Но тут появилось еще одно новое лицо - плюгавый офицер в потрепанном монгольском плаще и выцветшей казачьей фуражке, правая рука его была на черной перевязи. Это оказался генерал Резухин, которому меня сразу же представили. Генерал повел беседу любезно и весьма искусно - расспрашивал, как бы между прочим, как мы с Филипповым провели последние три года, шутил и смеялся, не выходя за рамки обычной учтивости. Когда он собрался уходить, я воспользовался моментом и вышел вместе с ним.
Вежливо и внимательно выслушав меня, генерал тихо сказал:
- Доктор Гей - большевистский агент, он только притворялся сочувствующим белому движению, чтобы половчей подглядывать и вынюхивать. Нас окружают враги. Русские деморализованы, за деньги они готовы предать всех и вся. Таков Гей. Впрочем, теперь нет нужды его обсуждать. И он, и его семья мертвы. Сегодня в пяти километрах отсюда мои люди зарезали их.
Оцепенев от ужаса, смотрел я на этого юркого коротышку с тихим голосом и учтивыми манерами. В глазах его было столько неукротимой ненависти, что мне стала понятна та робкая почтительность, с какой держали себя в его присутствии офицеры. Позднее, в Урге, я много слышал и об отменном бесстрашии генерала, и о его безграничной жестокости. Цепной пес барона Унгерна, он был готов по первому приказу хозяина броситься в огонь или вцепиться неприятелю в глотку».
Подведём итог:
История Азиатской дивизии вновь показывает: поражение белых обусловил «плохой пиар» - неумение увлечь население понятными мотивами. Идея восстановить империю Чингисхана, опираясь на очистительное начало буддистской культуры, вряд ли могла найти отклик у прагматичных крестьян и казаков. Население предпочло остаться в стороне, выжидая, «чья возьмёт». Большевики же рисовали воздушные замки «братства равных тружеников». Что такое социализм на практике, простой народ прочувствовал на своей шкуре позже – когда начались коллективизации и репрессии, но уже некому было оказать сопротивление коммунистам. Впрочем, режим, державшийся на тоталитарной полицейщине, по историческим меркам просуществовал совсем недолго.
Стоит ли романтизировать Унгерна и его сподвижников?
Сложно сказать – барон был явным безумцем, в его окружении было много садистов-изуверов вроде подполковника Сипайло. По мнению знакомого историка, фигуры Гражданской войны – банальные «полевые командиры» со всей типичной атрибутикой. И всё же помнить о них, наверное, необходимо, хотя бы как о персонажах истории Русского Востока.
Сам Борис Резухин, на наш взгляд, фигура трагическая. Человек, геройски воевавший за империю, видевший её падение и посвятивший жизнь борьбе с уничтожившими её леворадикалами. Верный сподвижник своего харизматического командира, не отрекшийся от него даже перед лицом смерти. И предательски убитый соратниками, погибавший в момент осознания, что его дело проиграны. Относиться к нему можно очень по-разному (у людей с советскими симпатиями этот исторический персонаж наверняка вызывает лютую ненависть). Но нельзя не отметить его решительность, отвагу, воинскую доблесть.
Биография генерала Резухина могла бы лечь в основу целого художественно-исторического сериала, начиная со службы в Забайкалье и Монголии, потом – Первая Мировая, и заканчивая эпопеей Унгерна и гибелью от заговорщиков. Возможно, найдутся авторы, которые снимут такой фильм, или напишут о нём роман. Так или иначе, личностью он был заметной и оставил свой след в истории Бурятии и, вообще, Русского Востока.
